Давным-давно в Санкт-Петербурге на Васильевском острове жил-был мальчик. Не важно, как его звали и сколько ему было лет. Гораздо важнее, что было у него честное слово. Сначала он дал его своему отцу, потом – лучшему другу; и, наконец, самому себе.

Вдохновившись рассказом Чехова «Дома» (1887), волшебной повестью Погорельского «Черная Курица, или Подземные жители» (1829), и «Честным словом» Пантелеева (1941) постановочная группа спектакля приглашает зрителей старше 8 лет в путешествие по времени, в котором вопросы чести, порядочности и верности себе остаются неизменными.

…а «честное слово» — и вовсе сказочно красивая изумрудно-золотая птица, слетающая с Мирового древа. Так начинается действие нового спектакля Анны Ивановой-Брашинской со сценографией Эмиля Капелюша. В маленьком зальчике на Фурштатской гаснет свет, словно в воздухе парит тоненький эллипс-островок с растущей под потолок сухой веткой — ближе к вершине на ней виден обычный скворечник, из которого, наверное, и вылетела та самая сказочная птица-слово. Три артиста в черных костюмах, полугимназических- полувоенных (Анатолий Гущин, Денис Полевиков, Ренат Шавалиев), налюбовавшись сверкающими перьями, принимаются обживать пространство…

Перебирая все приличествующие случаю формулировки («интимная интонация», «доверительный разговор» и т. д.), хочется и отмести, и произнести все их сразу. Или просто сказать: как здорово, что три «мальчиковые» истории адресуют залу трое импозантных молодых артистов-мужчин (что не так уж часто случается на кукольной сцене, но уже становится характерным для репертуара Karlsson Haus). И как хорошо, что у них получается обратиться к зрителям, как к собеседникам, чей отклик рассказчикам искренне важен. И как удивительно, что тему из порицаемого в тренде разряда «прописных истин» авторы и исполнители спектакля смогли прочесть настолько живо, правдиво и целостно.

В пересказе трех сюжетов о мальчиках, живших на Васильевском острове в разные эпохи, вопрос верности слову решается словно «назад иголкой», вольно перемещая нас в хронологии и ставя перед выбором «с нуля». Герой чеховского рассказа, балованный «домашний» Сережа, словно претерпевает мгновенное взросление: он почти играючи дает отцу честное слово, но уже через несколько минут, услышав вполне наивную сказку, осознает, что ценой обещания может стать человеческая жизнь. Романтически эмоциональный Алеша из знаменитой «Черной курицы», будучи старше годами, свою клятву сохранить тайны подземного царства приносит легко и почти столь же легко нарушает. И, наконец, в 1943-м безымянный «маленький человек» Пантелеева дает слово, явно не подумавши, но остается ему верен всерьез, прежде всего — перед собственной совестью.

Материя спектакля многослойна и многозначна: здесь и «живой» текст от лица актеров, и миниатюрный кукольный мирок (куда попадают на равных правах антикварная чернильница, игрушечная кроватка, бутафорская книжечка и т. д.), и вращающийся на оси то ли резной шкаф, то ли «волшебный фонарь» со сказочным садом теней внутри. Все здесь работает на атмосферу сокровенного волшебства, и присутствие артистов как персонажей-рассказчиков даже в подчеркнуто реалистичной фабуле (кстати, мало кто помнит, что жанр «Честного слова» Пантелеевым обозначен как «сказка») не заслоняет происходящего в «кукольном плане». Всех трех мальчишек «играет», путешествуя по эпохам и сюжетам, одна планшетная кукла, переходящая из рук в руки: светлые, чуть растрепанные волосы, удивленная физиономия, короткие брючки, вязаная жилетка, немного танцующая, временами подчеркнуто нетвердая пластика.

Чеховский Сережа — единственный в кукольном мире, чьего отца и гувернера играют «вживую». Кукольный партнер появляется у Алеши (Чернушка в двух лицах, курицы и вельможи подземного царства), сразу несколько — еж, птица и собака — у пантелеевского мальчишки, допоздна оставшегося на своем посту в парке. Особенно ценно, что, несмотря на открытость приемов (будь то смена мест действия, работа с куклой или с бутафорским снегом и опавшими листьями), артисты выглядят равно очарованными тем же «магическим реализмом» действия, который завладевает вниманием зала. Замираешь, когда на твоих глазах открывают вход в подземелье, устанавливают игрушечную лесенку… Когда Сережин папа-прокурор, войдя в «волшебный фонарь» и задернув за собой занавеску, становится хозяином стеклянного дворца в театре теней… Трюк превращения Чернушки из курицы (большеносой, суетливой) в вальяжного подземного жителя (черный и красный бархат придворного одеяния, мерцание бутафорских бриллиантов, фарфорово-белая маска) — и вовсе дорогого стоит.

Нельзя не отметить: в «мужской» по своей сути истории, ставящей очень взрослые вопросы, нет ни одной резкой интонации или жеста (мягок и словно согрет «по-домашнему» свет, деликатно лаконичен звук, весомо негромко произносятся слова) — но зато очень много сказки, очень значима метафора, облекающая весьма суровые смыслы в поистине изящную образную форму. К общечеловеческому символизму выводит финальная сцена: луч света падает на кукольного мальчишку, балансирующего на косо натянутой проволоке, держа в одной руке ту самую птицу-слово. Видно, что каждый шаг дается ему с трудом. Верится, что под его ногами — нешуточная бездна. Но мальчишка идет, и птица не стремится улететь с его ладони.

«Честное слово». Сказочная трилогия по мотивам произведений русских писателей.
Театр Karlsson Haus.
Режиссер Анна Иванова-Брашинская, сценография Эмиля Капелюша, художник по куклам Саша Полякова.

ИСТОЧНИК: ПТЖ

ФОТОГРАФ: АННА ГИЛЁВА

АВТОР: СОФЬЯ РАКИТСКАЯ

Read more…

В Минске начались гастроли негосударственных театров кукол из Беларуси, России, Литвы

Сегодня в столице Беларуси стартовал проект «Бродячие кукольники». За три дня три камерных театра, не имеющие государственного статуса, покажут минским зрителям свои спектакли: «О тиграх и слонах» («ТриЛика», Москва), «Сказка о мертвой царевне» («Провинция», Гродно), «Путешествие ягненка» («Стало театрас », Вильнюс). Вроде бы, ничего особенного — этакий гастрольный мини-фестиваль, без оглушительных имен и грандиозных постановочных расходов, со спектаклями в жанре кукольного и синтетического театра, предназначенными для детей. Инициатором проекта «Бродячие кукольники» выступил продюсерский центр «Тезаурус»  — можно сказать, идейное детище частного театра «Провинция» из белорусского города Гродно.

«Провинциалы» (по совместительству — артисты Гродненского областного театра кукол) считают, что их театр, который в данный момент не имеет собственной площадки, родился в 2009 году — когда почти совпали присвоение ему официального юридического статуса «частного предприятия» и выпуск первого спектакля в сотрудничестве с режиссером Олегом Жюгждой. Хотя, попытки «оживить провинциальную жизнь путем создания альтернативного театрального движения» (так молодые артисты формулируют свои творческие задачи) неоднократно предпринимались будущими «провинциалами» с 2003 года. Но лишь через несколько лет творческий союз разносторонних дарований сумел заинтересовать своими идеями известного белорусского режиссера, нашедшего в «провинциалах» искренних единомышленников, способных как разделить его вольные художнические амбиции, так и активно участвовать в их реализации.

Нельзя сказать, что энтузиазм и творческие успехи «провинциалов» (о которых мы писали на страницах блога и журнала) были приняты радостно гродненской кукольной администрацией. Возникшие проблемы коснулись и артистов, и их руководителя Олега Жюгжды — одного из самых известных белорусских кукольников и выпускника ЛГИТМиКа в прошлом. Его открытое письмо, раскрывавшее суть произошедшего конфликта, было опубликовано в нашем блоге несколько месяцев назад.

Все складывалось таким образом, что коллективу единомышленников не пришлось почивать на лаврах художественных достижений. А так как в его составе оказался дипломированный экономист — Дмитрий Гайдель — то рождение продюсерского центра («некоммерческой организации с огромным творческим потенциалом и уникальным авторским уставом», как позиционируют свое детище «провинциалы») стало вполне логичным прогрессивным шагом.

Среди главных задач, закрепленных уставом «Тезауруса»:

— популяризация профессионального театрального искусства среди детей и молодежи малых городов и сельской местности;

— презентация белорусских городов районного значения и окружающей их природы;

— создание предпосылок для совместных творческих проектов с театрами других стран;

— привлечение внимания театральной общественности к качеству спектаклей для детей и молодежи;

«Тезаурус» будет заниматься рекламой и продвижением театральных коллективов малых форм, созданием международных проектов, организацией конференций и мастер-классов по обмену опытом. «Бродячие кукольники» — первый проект продюсерского центра, объединивший единомышленников и братьев по жанру из трех соседних государств.

Одно из веяний времени — существование не поддающихся счету коммерческих мини-трупп, далеких от художественных амбиций. «Бродячие кукольники» считают, что эта ситуация во многом формирует снисходительное отношение к театру для детей в целом, априори позволяя ему становиться примитивным, неумным, только развлекательным. Сами же они твердо убеждены, что ответственность за качество спектаклей для детей обязана быть очень высокой.

Так, пока в высших эшелонах постсоветского театрального пространства идут дискуссии о том, каким быть театральному лидеру XXI века, и какая из адиминистративно-финансовых моделей наиболее адекватна сегодняшнему моменту, творческие единицы самостоятельно объединяются в поисках новых организационных форм. И, возможно, их опыт в дальнейшем войдет в историю театрального дела.

Софья Ракитская

Источник: ПТЖ, Санкт-Петербург, 2012

Read more…

Софья Ракитская о "Die Verwandlung" в блоге ПТЖ, Санкт-Петербург

Вопрос о руках в театре кукол перманентно актуален и дискутируется. С одной стороны (технической) — их всегда не хватает. С другой (визуальной) — их всегда много, и, чаще всего, не на пользу «картинке». Разумеется, речь не идет о классически-ширмовых спектаклях или «черном кабинете» (где артист затянут в черный бархат до кончиков пальцев), но вот, прибегая к повсеместно актуальному нынче открытому приему кукловождения, по большому гамбургскому счету, с руками приходится хоть что-нибудь делать. И тут уж — кто как умеет… В спектакле «Die Verwandlung» (то есть «Превращение», то самое, Франца Кафки) гродненского частного театра «Провинция» вопрос рук решили радикально. Впрочем — все по порядку, то есть, начиная с замысла режиссера Олега Жюгжды (он же автор идеи и сценографии).

Многострадальный коммивояжер Грегор Замза в сценической версии вынужден сменить ассортимент продаваемых товаров, и, вместо безобидных образчиков тканей, погрузить в свой чемоданчик аэрозольные баллончики с какими-то особенно эффективными инсектицидами. При демонстрации продукта потенциальным покупателям, этот обладатель трепетно музыкальной души, мечтательный наблюдатель мрачновато-изысканных сновидений, вынужден неизменно умерщвлять огромного тропического таракана. «Погибшее» во имя бизнес-целей насекомое (в спектакле, разумеется, — бутафорское), Грегор затем хоронит, пуская по течению вод коробочку (тесный временный домик становится таракану гробиком).

Такова ассоциативная логика постановочного решения: как и его жертва, герой спектакля помещен в чрезвычайно неудобное, полностью задрапированное черным пространство, где властвуют «темные силы» — кукловоды в защитных комбинезонах, с респираторами на лицах и в ярко-голубых медицинских перчатках (помимо прочего, наводящие на мысль о том, что чернобыльские мотивы для Беларуси по сей день не потеряли актуальности). Свою жизнь юноша с высоким лбом и стеснительным взглядом за стеклами круглых очков (Виталий Леонов) вынужден обустраивать… на четырех офисных стульях, стоящих в неглубоком резервуаре с водой. Там он спит, накрывшись белой простыней (вызывая «веселенькие» патологоанатомические ассоциации); туда же ему приносят узковатый черный костюм, в котором он отправляется «на работу» (то есть, в общем-то, обходит стулья по кругу с чемоданчиком в руках); там же, на крышке принесенного из темноты большого чемодана располагается семейство Замза — чуть-чуть карикатурные марионетки (работы Виталия Рачковского), на три капризных голоса кудахтающие-тявкающие-ноющие: «Грегор! Грегор? Греееегооор…». Собственно, это, многократно, невыносимо-навязчиво повторяемое имя — почти единственный вербальный элемент спектакля. Кроме него, прозвучит еще одна немецкая фраза (которую, право же, лучше услышать в спектакле, чем цитировать здесь).

Пожалуй, и спектакль стоит отнести к тем, подробно описывать которые — миссия заведомо неблагодарная. Гродненское «Die Verwandlung», при всем лаконизме постановочных средств, вмещает немалое количество смысловых пластов и визуальных композиционных единиц — удовольствие от наблюдения за их сменой и причудливо-алогичными сочетаниями слишком сложно передать бумаге. Ироничный рисунок мизансцен (актерских и кукольных), предметы и детали (заимствованные из текста первоисточника, но самым оригинальным кукольным образом переосмысленные в сценическом варианте), ненавязчиво-выразительный, максимально «беспредметный» звуко-музыкальный ряд (композитор — тот же Виталий Леонов).

… По отношению к знаменитому сюжету Кафки пятидесятиминутное действие в исполнении четырех актеров (в т. ч. Наталья Доценко, Лариса Микулич, Дмитрий Гайдель) хочется обозначить филологическим термином «ассонанс», ведущим свое происхождение от латинского слова assono — «откликаюсь» и обозначающим неполную рифму, повторяющую только гласные.

Так и желание откликнуться на премьеру «Die Verwandlung», которая состоялась 23 марта на фестивале камерных театров кукол «Московские каникулы», пока что рождает преимущественно гласные…

Софья Ракитская

Источник: ПТЖ 

Read more…